Читаем без скачивания Свидание с Рамой [Город и звезды. Свидание с Рамой] - Артур Кларк

42. Хрустальный замок

— А ты совсем-совсем не боишься, — задумчиво спросил Карл Мерсер, — что биоты потребуют остановить нас?

— Не исключено. Собственно, это один из вопросов, на которые я хотел бы найти ответ. Слушай, что ты на меня так уставился?..

Мерсер смотрел на Нортона с затаенной усмешкой: такая усмешка появлялась у Карла на лице всякий раз, когда ему на ум приходило какое-то острое словцо, — иногда он изрекал это словцо, а иногда и нет…

— Уж не вообразил ли ты, шкипер, что стал на Раме владыкой? До сих пор ты категорически пресекал все попытки проникнуть в здание. Чему мы обязаны переменой в твоем настроении? Меркуриане подсказали новую тактику?

Нортон расхохотался, но тут же сдержал себя. Вопрос с подвохом, и он не был уверен, что самый очевидный из ответов окажется самым правильным.

— Это наш последний шанс, если даже нас вынудят к отступлению, мы ничего не теряем… Биоты никогда не — проявляли к нам вражды. Если уж придется драпать, кроме пауков, нас никто и не догонит.

— Ты можешь драпать, если хочешь, а я намерен удалиться с достоинством. Я понял, почему биоты ведут себя с нами так вежливо.

— Тебе не кажется, — что для новой теории у нас уже нет времени?

— Тем не менее выслушай. Они считают нас раманами. Просто-напросто не видят разницы между одним существом, поглощающим кислород, и другим.

— Может, ты и прав. Но без набега на Лондон этого тоже не выяснить…

Пустынные улицы Лондона казались полными угроз, хотя он прекрасно осознавал, что страхи порождены его собственной совестью. Он не думал, что в строениях без окон прячутся настороженные обитатели, которые хлынут свирепыми ордами, едва пришельцы поднимут руку на их собственность. Всем было ясно, что Лондон — как и остальные «города» — представляет собой лишь своеобразный склад.

Но возникали и страхи иного рода, однако более обоснованные. Резкий запах окиси азота — в луче лазерного ножа горело все — затем пронзительное шипение, как только огненное лезвие коснулось металла. За минуты нож вырезал плиту в рост человека.

Майрон повременил, но плита не шелохнулась; постучал по ней сначала легонько, потом сильнее, наконец ударил изо всех сил. Плита рухнула внутрь с гулким раскатистым звоном. И вновь, как и в первые дни знакомства с Рамой, Нортон представил себя археологом, вскрывающим древнеегипетскую гробницу. Он не ждал увидеть груды золота, но ему не терпелось шагнуть в отверстие с фонарем в руке.

Хрустальный замок — таково было первое впечатление. Ряды прозрачных вертикальных колонн, толщиной около метра каждая, а высотой от пола до потолка, убегали от него в темноту, куда не мог проникнуть луч фонаря. Нортон подошел к ближайшей колонне и посветил в ее глубину.

— Очень красиво, — заявил практичный Мерсер, — но кому нужен лес стеклянных столбов?

Добравшись до соседней колонны, которая выглядела точно так же, как и предыдущая, он услышал удивленное восклицание Мерсера:

— Колонна была пуста, а теперь там что-то есть…

Нортон стремительно обернулся.

— Где? Ничего не вижу…

Он смотрел в направлении, куда указывал Мерсер, но по-прежнему видел только совершенно прозрачную колонну.

— Не видишь? — недоверчиво спросил Мерсер. — Обойди с этой стороны. Дьявол, теперь и я потерял его из виду…

— Что здесь происходит? — осведомился Колверт.

Прошло несколько минут, прежде чем что-то для них прояснилось.

Колонны казались прозрачными не при любом освещении и не под всяким углом. Стоило, не торопясь, обойти любую из них, и перед вашим взором возникали странные предметы, утопленные, словно насекомые в янтаре, — они появлялись и тут же исчезали опять. Там было множество разных предметов. Выглядели они вполне реальными и вещественными, но порой занимали, казалось, одно и то же место в пространстве.

— Голограммы, — догадался Колверт. — В точности как в земных музеях.

Объяснение представлялось вполне приемлемым, но Нортон отнесся к нему с подозрением. Сомнения крепли по мере того, как капитан осматривал колонну за колонной и сопоставлял образцы, замурованные в их недрах.

Инструменты (для рук огромной величины и диковинной формы), сосуды, какие-то маленькие машинки с клавиатурой, требующей не пяти, а гораздо большего числа пальцев, научные приборы и предметы домашнего обихода, до неправдоподобия заурядные, например, ножи и тарелки, вполне уместные, если бы не их размеры, в любой земной квартире, — там было все и еще сотни вещей менее понятного назначения, чаще всего сваленные вместе, в одной куче.

Они принялись ряд за рядом фотографировать ускользающие образы в хрустальных колоннах, и тогда полнейшая разнородность предметов наконец навела Нортона на догадку. Что, если это не коллекция, а каталог, составленный в соответствии с внешне произвольной, но по-своему логичной системой? Он подумал о том, какие дикие сочетания рядом стоящих понятий встречаются в словаре или в алфавитном инвентаризационном списке, и поделился своей идеей с товарищами.

— Мысль понятна, — ответил Мерсер — Рамане пришли бы в не меньшее удивление, обнаружив, что мы ставим рядом, ну, скажем, кинжал с кинокамерой.

— Именно, — подтвердил Нортон. — Перед нами что-то вроде каталога стереоизображений, вернее пространственных лекал или трехмерных схем, если вам так больше нравится.

— Итак, — произнес Мерсер задумчиво, — если раманину понадобилась какая-нибудь редкостная безделушка, он набирает определенный кодовый номер, и она изготавливается по припасенному здесь шаблону?

— Что-то в этом роде.

Колонны, среди которых они шли, все увеличивались в размерах и теперь диаметр их превышал два метра. Изображения стали соответственно крупнее — не составляло труда догадаться, что по каким-то, несомненно, серьезным причинам рамане неукоснительно придерживались масштаба один к одному. «Но если так, — заинтересовался Нортон, — как же они хранят что-то по-настоящему громоздкое?..»

Чтобы охватить как можно большую площадь, четверо людей рассыпались среди хрустальных колонн и снимали, едва успевая наводить свои камеры на образы-привидения. «Нам удивительно повезло, — твердил себе Нортон, хотя и чувствовал, что заслужил удачу, — даже имея выбор, мы не могли бы представить себе ничего лучшего, чем этот иллюстрированный каталог раманских изделий». И в то же время трудно было вообразить себе что-нибудь более досадное. Ведь там, в толще колонн, не было ничего, кроме неосязаемой игры света и тени: предметы, такие реальные на вид, в действительности не существовали…